Суббота, 15 Декабря 2018
Время региона:23.40, UTC:18.40
Вы находитесь в этом разделе сайта >>>
Главная Статьи История Попов Александр Степанович. Глава пятая КРАСНОЯРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
Навигация
Главная
Карта сайта
Обратная связь
Контакты
Бюллетени СРР
Репитеры
Радиомаяки
Круглый стол
Районы RDA ХМАО
Список членов РО СРР


Полезные ссылки

Сайты:
Сервер радиолюбителей РФ
Союз радиолюбителей России
Технический портал радиолюбителей России
Определить свой QTH-локатор
Российский УКВ портал
Специальные радиосистемы
Социальная сеть Hambook
Russian CW Club
Русский Робинзон-Клуб
RU-QRP — клуб
Подборка радиолюбительских сайтов и форумов

Официальные представители в России:
YAESU
ICOM
KENWOOD

Интернет-магазины радиотехники:
Radioexpert
Юником
Мир радио
База электроники
Группа компаний Т-Хелпер
Вива-телеком
Чип-Дип

Ресурсы on-line:
VOACAP Online
DX News
425 DX Calendar
425 DX News
DX by NG3K (ADXO)
DX Calendar by DH9SB
DX News (Mail Archive)
DX World
DX Новости RUS/ENG
OPDX Bulletin
The Daily DX
DX Cluster
DX Fun
DX Sammit
DXSCAPE
DXWATCH
Ham Radio Deluxe

 
QTH-калькулятор
Широта:
Долгота:
Локатор:
Прохождение

Попов Александр Степанович. Глава пятая КРАСНОЯРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Все статьи История

19 декабря 1885 года на очередном заседании общего собрания Русского физико-химического общества обсуждался вопрос о предстоящем в 1887 году полном солнечном затмении[331]. Выступали астроном С. П. Глазенап[332], метеоролог А. И. Воейков и физик Н. Г. Егоров[333]. Каждый из них указывал на задачи, связанные с этим исключительно интересным и редким астрономическим явлением. Для его изучения было необходимо снарядить несколько специальных экспедиций.

Может показаться странным, что этим вопросом занялось Физико-химическое общество. Но дело в том, что Астрономического общества в России тогда еще не существовало[334]. Идея создания научных обществ возникла на Первом съезде русских естествоиспытателей и врачей (1867). Тогда же было решено учредить математическое, физическое, химическое и астрономическое общества. Для каждого из них потребовался известный организационный период, и до создания Астрономического общества некоторые его функции выполняло физическое отделение Русского физико-химического общества. К слову сказать, начальная деятельность последнего была связана с именем И. Ф. Базилевского, построившего при своем доме первую в России частную астрономическую обсерваторию[335].

При обсуждении вопроса о предстоящем солнечном затмении Н. Г. Егоров, как сказано в протоколе, говоря о физических проблемах, возникающих в связи с ним, особенно остановился на необходимости изучения солнечной короны[336]. По предложению председательствующего на собрании Ф. Ф. Петрушевского было решено создать комиссию для снаряжения экспедиции от Русского физико-химического общества (этим вопросом занялись многие научные учреждения, в частности Московский университет, снарядивший экспедицию в составе профессоров А. Г. Столетова, H. E. Жуковского и А. П. Соколова, лаборанта Е. И. Брюсова и препаратора И. Ф. Усагина)[337].

Комиссия для разработки плана будущих наблюдений и подготовки намечаемой экспедиции, вернее экспедиций, была образована на состоявшемся 28 января 1886 года заседании физического отделения. В нее вошли: И. И. Боргман, А. И. Воейков, С. П. Глазенап, Н. Г. Егоров, В. В. Лермантов, Ф. Ф. Петрушевский и Н. Н. Хамонтов[338]. Возглавил комиссию Н. Г. Егоров[339], читавший в университете курс спектрального анализа. В обсуждении вопроса о предстоящих наблюдениях активное участие принимал Д. И. Менделеев, который в день затмения поднимался на воздушном шаре, о чем речь пойдет ниже.

Для осуществления намеченного плана оставалось свыше полутора лет, и за это время физическое отделение постоянно занималось обсуждением хода подготовительных работ. Первое затруднение, с которым столкнулась комиссия, были огромные для бюджета физического отделения средства. А надо было снарядить не одну, а несколько экспедиций, так как полоса затмения проходила по всей территории необъятных просторов России, от западной до восточной ее границ. Для этого потребовалось большое количество дорогостоящих астрономических приборов. Физическое же отделение могло выделить из своих весьма скромных средств всего тысячу рублей, в то время как необходима была сумма в семь-восемь раз большая. Тысячу рублей пожертвовал Ф. И. Базилевский, остальные средства, то есть основную сумму необходимых расходов, пришлось просить у правительства. Удалось получить пять тысяч рублей, благодаря ходатайству генерал-адъютанта О. Б. Рихтера[340], командовавшего императорской главной квартирой. Большим пособием были и представленные обществу льготы по проезду участников экспедиции на места наблюдений и по перевозке необходимого оборудования. Почтово-телеграфное ведомство предоставило экспедициям право бесплатно обмениваться телеграммами в день наблюдений[341].

На заседаниях физического отделения, кроме председателя и других членов комиссии, выступали участники намечаемых экспедиций. Так, вошедший в состав Красноярской экспедиции Ф. Я. Капустин выступил на заседании 12 мая 1887 года и продемонстрировал приборы, подготовленные им для фотометрических наблюдений во время предстоящего затмения[342]. Обязанности секретаря комиссии взял на себя член общества, доцент Петербургского университета И. А. Клейбер[343], проявивший себя как одаренный ученый-исследователь и незаурядный популяризатор знаний[344].

Обществу, в связи с ожидавшимся затмением, предстояло провести большую массовую просветительную работу, что достигалось бы устным и печатным словом. Тот же Клейбер написал брошюру для массового читателя[345]. Элементарному описанию причин солнечного затмения с точным указанием его начала и конца в разных концах страны автор предпослал строки, представляющие собой яркое свидетельство того невежества, с которым приходилось бороться[346].

Вероятно, никто более глубоко и остро не переживал минуты затмения, чем великий русский художник В. И. Суриков, уроженец Красноярска, бывший в августе 1887 года на родине и наблюдавший вместе с участниками экспедиции солнечное затмение. Видимая во время затмения солнечная корона весьма интересовала живописца, и он постарался запечатлеть ее на полотне. Правда, зарисовки различных художников существенно отличались одна от другой. В распоряжении ученых-наблюдателей имелись более совершенные средства воспроизведения вида солнца при этом явлении — именно фотографирование, обеспечивавшее точное и верное отражение всего происходящего. Этим, как увидим дальше, занимался Попов, однако организаторы экспедиции придавали значение и зарисовкам. В «Инструкции для наблюдения во время солнечного затмения 7 августа», предназначенной для наблюдателей, среди которых, возможно, найдутся и художники, говорится: «Рисунки солнечной короны, сделанные различными лицами, часто представляют весьма мало сходства между собою; этому, впрочем, не следует удивляться, так как весьма понятно, что при виде такой странной, необычайной картины различные лица усматривают в ней различные особенности: один обратит внимание на пучки света, исходящие из солнечного диска, другой заметит яркое кольцо, окружающее солнце и темный лунный диск, третьего поразит искривление какого-нибудь выступа. Желательно получить несколько рисунков короны, деланных одним и тем же лицом во время самого солнечного затмения. При этом не столько важно иметь на этих рисунках изображение деталей видимого строения светового кольца, сколько дать общий контур короны и пучков лучей, исходящих из солнца»[347].

Уже было отмечено, что полоса предстоящего затмения была необычайно протяженной. Это привлекло внимание не только русских ученых, создавших густую сеть наблюдательных станций[348], но и многочисленных зарубежных астрономов и астрофизиков из Франции, Англии, Германии, Италии, Америки и Бельгии[349].

Необычайно большой интерес к солнечному затмению 1887 года вызывался, помимо астрофизических проблем, для разрешения которых это явление представляло неповторимые возможности, еще одним обстоятельством, представляющимся теперь заблуждением, впрочем, нередко встречающимся в истории науки. Тогда было широко распространено мнение, что вокруг солнца обращается внутри орбиты Меркурия еще не обнаруженная планета, которой дали название «Вулкан». Дело осложнялось тем, что в существование этой планеты уверовал такой научный авторитет, как знаменитый французский астроном Урбен Жан Жозеф Леверье (1811–1877), открывший планету Нептун. Он-то и дал название гипотетической планете. Ожидалось, что во время солнечного затмения удастся окончательно установить ее существование.

Назначенная физическим отделением Русского физико-химического общества комиссия ставила перед экспедициями вполне реальные задачи, заключавшиеся в проведении спектральных исследований, изучении поляризации света короны, фотометрических измерениях, и фотографировании солнечной короны[350]. К гипотезе же о существовании планеты Вулкан в России относились весьма скептически; в названном отчете о ней ни словом не упоминается[351].

Ожидавшийся с таким нетерпением день затмения обманул возлагавшиеся на него надежды. Погода на большей части пути лунной тени оказалась на редкость неблагоприятной. Из всех станций, организованных самим Физико-химическим обществом или при его содействии[352], удовлетворительные результаты были получены лишь в Красноярске и в меньшей степени в Петровске[353], поэтому больше всего ценных материалов поступило в общество от Красноярской экспедиции, в которой участвовал Попов. О ней довольно подробно рассказывает в своих воспоминаниях М. А. Шателен. «Я, — пишет он, — в то время был студентом третьего курса Петербургского университета и как раз слушал факультативный курс спектрального анализа, который читал Н. Г. Егоров в качестве приват-доцента университета. Конечно, Н. Г. Егоров на своих лекциях много говорил об астрофизических исследованиях и, в частности, об исследованиях в периоды солнечных затмений. Немногочисленные слушатели его курса с громадным интересом воспринимали сообщаемые сведения и затем, когда узнали о предполагавшейся для наблюдения затмения экспедиции, старались получить возможность принять в ней или в работах по ее подготовке какое-нибудь участие. В конце концов в состав экспедиции были включены два студента — А. В. Вульф[354], впоследствии профессор Петербургского политехнического института, и я. В дальнейшем к экспедиции присоединился еще третий студент, ученик Н. Г. Егорова по Военно-медицинской академии Климович»[355].

Далее Шателен рассказывает о том, как велась подготовка к намеченной экспедиции, как участники ее тренировались в астрономических наблюдениях в университетской обсерватории и обращении с приборами, которых было довольно много, общим весом свыше тонны[356]. Физическому отделению принадлежала лишь часть научного оборудования, которое повезла с собой экспедиция. Некоторые приборы были взяты из физического кабинета и астрономической обсерватории университета, а также из других учебных заведений, в том числе и из Минного офицерского класса[357], где физическим кабинетом заведовал Попов. Некоторые были сконструированы самими участниками экспедиции.

Благодаря воспоминаниям Шателена нам стало известно, что и Попов принял в этом деле активное и творческое участие, обнаружив уже тогда незаурядные изобретательские способности. Он потом вошел и в состав группы наблюдателей.

«Между членами экспедиции, — вспоминает М. А. Шателен, — были распределены обязанности по подготовке экспедиции, по конструированию нужных приборов, по собиранию нужных литературных материалов и т. п. А. С. Попов взял на себя фотометрическое изучение солнечной короны. Техника фотометрии в то время была далеко не так разработана, как теперь. Применялась только визуальная фотометрия. Экран Бунзена с масляным пятном был наиболее распространенным фотометрическим приспособлением. А. С. Попову пришлось самому разработать и метод фотометрического исследования короны и самому придумать и сконструировать специальный фотометр. Работа эта заняла всю зиму и весну 1886–1887 гг. Я хорошо помню все стадии, через которые прошел Александр Степанович, пока не остановился окончательно на приборе, который и был им сконструирован. В основу им был положен также экран Бунзена, но не с одним пятном, а с рядом пятен, расположенных по радиусам, расходящимся из одного центра. При помощи астрономического объектива, насколько помню, сантиметров 20 в диаметре, на экране получалось изображение солнечной короны. Лучи ее освещали экран. В зависимости от распределения света, испускаемого различными частями короны, исчезали на экране те или другие пятнышки. Таким образом, можно было судить о распределении света и вдоль радиусов короны и вокруг центра солнца. В этой работе А. С. Попов показал свои способности, так ярко обнаружившиеся при работе с герцевскими волнами»[358].

Воспоминания другого современника Попова, О. С. Страуса, также питомца физико-математического факультета Петербургского университета, который тоже участвовал в подготовке к предстоящим наблюдениям и должен был производить фотографирование короны на станции в Никольском, подобным же образом характеризуют Попова как одаренного и изобретательного исследователя. «В 1887 г., — пишет он, — Александр Степанович Попов был приглашен участвовать в экспедиции Русского физико-химического общества для наблюдения осенью в г. Красноярске полного солнечного затмения. Во время подготовительных работ к этой экспедиции мне, как члену этой же экспедиции, в с. Подсолнечной удалось ближе сойтись с этим тогда еще молодым человеком. По наружности невзрачный, он тем не менее своим спокойным нравом, скромностью, усидчивостью и находчивостью невольно возбуждал всеобщие симпатии всех своих сотоварищей. И действительно, А. С. Попов многим содействовал получению блестящих результатов, добытых Красноярскою экспедицией»[359].

Участниками Красноярской экспедиции были, кроме Попова, Ф. Я. Капустин, А. И. Садовский[360], Н. Н. Хамонтов, Н. А. Смирнов, Г. А. Любославский и упомянутые три студента: М. А. Шателен, А. В. Вульф и А. Ф. Климович. Фотографирование короны было поручено Хамонтову и Попову[361]. Первый из них составил отчет о произведенных наблюдениях. Этот документ содержит и материалы об экспедиции в целом[362], к ним придется возвращаться неоднократно.

Экспедиция выехала из Петербурга 26 июня и прибыла в Красноярск 20 июля[363]. Поездку эту, как писал Шателен, нельзя было назвать иначе как путешествием[364], причем приходилось пользоваться всеми видами транспорта — железнодорожным, водным и гужевым. В те годы Сибирская железная дорога еще не была построена, и путешествие длилось свыше трех недель. Экспедиция выехала поездом из Петербурга в Нижний Новгород, оттуда по Волге и Каме добралась до Перми, затем по железной дороге до Тюмени, опять на пароходе до Томска и, наконец, на лошадях до Красноярска, где участники экспедиции пробыли до 10 августа[365].

Таким образом, все путешествие длилось свыше двух месяцев, и все его участники все это время были неразлучны. С Г. А. Любославским и Ф. Я. Капустиным Попов и раньше был тесно связан теплыми дружескими отношениями. Теперь он сблизился с остальными своими товарищами по экспедиции. Некоторые из них были старше его и занимали уже в науке более видное положение, однако роль старшего среди них очень часто исполнял именно он, особенно в трудные минуты. М. А. Шателен рассказывает: «За весь этот период в условиях тесной совместной жизни мы могли хорошо узнать друг друга и сойтись или разойтись. К счастью для успеха дела и для нас самих, мы все близко сошлись, и жили, и работали дружно. Конечно, и характеры и темпераменты у нас были различными. Александр Степанович отличался спокойствием характера, внешней невозмутимостью и хладнокровием. В то время, когда мы все негодовали, например, на задержки на станциях из-за неимения лошадей или бранили состояние дороги, опасаясь за целость перевозимых инструментов, Александр Степанович с невозмутимым видом успокаивал нас и доказывал, что все идет нормально и все в конце концов „образуется“. Об этом путешествии у меня сохранились самые светлые воспоминания»[366].

Как и в Центральной России, в Сибири участников экспедиции встретили с восторгом и проявляли сочувственное отношение ко всему тому, что они делали, занятые приготовлениями к предстоящим наблюдениям. Как отметил в своем отчете Н. Г. Егоров, генерал-губернатор Восточной Сибири А. П. Игнатьев (отец известного советского генерала А. А. Игнатьева, автора воспоминаний «Пятьдесят лет в строю») оказал большое внимание экспедиции, распорядившись заранее подготовлять лошадей на всех почтовых станциях между Томском и Красноярском[367]. Егоров отметил также гостеприимство бывшего городского головы Красноярска П. М. Прейна, предоставившего часть своего дома участникам экспедиции. Радушный хозяин, между прочим, вел во время затмения барометрические наблюдения, которыми пользовался Н. А. Гезехус[368].

Красноярск, основанный в XVII веке, стал в 1823 году губернским городом (центром Енисейской губернии). Его значение возросло, когда через него прошла Сибирская железная дорога (1896), но и до этого он был значительным культурным центром. Как и во многих городах России, здесь были просвещенные люди среди преимущественно купечества, обладавшие большими библиотеками, даже открытыми для общественного пользования. Напомним, что в 1897 году В. И. Ленин перед тем, как был отправлен на место ссылки в село Шушенское, некоторое время прожил в Красноярске, где он работал над вопросами экономического развития России, пользуясь книгами местного купца Геннадия Васильевича Юдина[369].

К приезду экспедиции в Красноярске имелся сравнительно большой круг местной интеллигенции, со стороны которой экспедиция встретила большую поддержку. Многие местные жители приняли активное участие в наблюдениях[370]. Из них назовем директора местной гимназии А. С. Еленева, директора учительской семинарии И. Т. Савенкова и Анну Иосифовну Яненко, приславшую в комиссию контурный снимок короны и описание своих личных впечатлений[371].

Ход работ экспедиции виден из отчета Н. Н. Хамонтова: «Для постройки наблюдательной станции городом было отведено место верстах в 3 от города на довольно высокой горе… Первые дни по приезде были употреблены на постройку будок для приборов, и к 27 июля постройка наблюдательной станции, в количестве трех будок — двух больших и одной малой, была окончена вполне, и мы занялись установкой приборов и определением времени, пользуясь для этого каждым ясным вечером»[372].

Отдаленность наблюдательной станции от города, кроме преимуществ, имела и недостатки. В день затмения все станции, как было установлено, должны были обменяться телеграфными сообщениями о состоянии погоды. Можно себе представить, какие затруднения возникли бы, если б городское самоуправление на свои средства не подвело телеграфный провод еще за несколько дней до прибытия экспедиции в Красноярск к самому месту наблюдений[373].

А погода, как уже упоминалось, на всей полосе затмения в день 7 августа была отвратительная. Даже в Красноярске, где были получены лучшие результаты, участникам экспедиции вначале казалось, что все труды, которые пришлось затратить, были напрасны. Еще за пятнадцать минут до начала затмения «дул сильный ветер и небо было покрыто облаками»[374].

Описание состояния погоды и подавленного настроения участников экспедиции содержится в отчете H. H. Хамонтова: «Седьмое августа — день пасмурный, почти все небо покрыто облаками. В восемь с половиной часов утра я, А. С. Попов и А. В. Вульф отправляемся на гору с надеждой, что, быть может, ко времени затмения небо очистится, и мы в состоянии будем выполнить возложенные на нас поручения. Но увы! По дороге нас застает дождь, и ветер, казавшийся в городе не особенно сильным, по мере приближения к нашей временной обсерватории дает себя чувствовать — начинает пронизывать, несмотря на теплую одежду. На вершине горы, вблизи будок, виднеется кучка солдат с ружьями — это кордон на случай защиты наблюдателей от местных башибузуков. На горе снуют туда и сюда наблюдатели, прибывшие раньше нас, по склону горы плетутся шагом экипажи и народ, почему-то непременно желавший наблюдать явление там же, где и мы. Наконец мы достигли вершины горы. Раздается команда офицера «смирно», и солдаты окружают место наблюдения цепью. Ветер ревет и мечет, достигая до 15 метров. Брезенты, которые заменяют крыши будок, парусятся; ежесекундно поднимаются с земли песчаные облака и обдают вас, несмотря на то, что бывший незадолго дождик увлажнил несколько почву. Девять часов утра. Все в сборе. Ветер не стихает, облачность неба не уменьшается. Мрачное настроение усиливается — кажется, все наши труды напрасны, природа смеется над нами, подобно тому, как смеется простой народ, не допуская возможности предугадывать небесные явления»[375].

С неприязненным отношением темных людей участники экспедиции столкнулись уже на пути в Красноярск. Н. Н. Хамонтов рассказывает, что на одной из станций смотритель, получивший соответствующие указания из губернии, иронически заметил по поводу предстоящего затмения: «Что ж, енисейский губернатор лучше Бога знает?»[376]

Недостатка в злопыхателях не было и в Красноярске. М. А. Шателен рассказывает, что незадолго перед тем в городе Верный (ныне Алматы) было землетрясение, приведшее к большим разрушениям. Об этом бедствии узнали в Красноярске, и в городе был пущен слух, что подобное произойдет и здесь и что землетрясение уничтожит возведенные астрономами постройки. Нашлись и в Красноярске «инициативные» люди, как их называет М. А. Шателен. Они полностью уверовали в то, что предсказывали «астроломы»; воспользовавшись наступившей темнотой, они занялись грабежом. При этом так увлеклись своим делом, что забыли вторую часть предсказания «астроломов», а именно, что затмение будет длиться всего четыре минуты. Подоспевшие жители города застали грабителей на месте преступления. «Это событие, — добавляет Шателен, — дало повод Александру Степановичу, как сибиряку, рассказать нам ряд интересных событий, характеризовавших нравы, царившие тогда за Уралом»[377]. Но во время наблюдений участникам экспедиции было не до забавных историй. Установленный на холме телеграфный аппарат то и дело принимал безрадостные вести о состоянии погоды на других наблюдательных пунктах. Перед самым затмением небо немного прояснилось, но напряжение, которое испытывали участники экспедиции, не уменьшалось. Самообладание не покидало только Попова. По словам Шателена, он «был спокойнее всех, хотя облачность, даже слабая, могла помешать его фотометрическим исследованиям»[378].

Наконец наступила полная фаза затмения и появилась во всем своем величии солнечная корона. По образному выражению H. H. Хамонтова, она вспыхнула, «как вспыхивает костер, облитый керосином»[379]. Наблюдатели прильнули к своим аппаратам, и им некогда было любоваться великолепным зрелищем. Каждый из них имел свое задание, которое необходимо было выполнить. Хамонтов в своем отчете писал: «Особенного потрясающего впечатления это величественное явление на меня не произвело, быть может от того, что я был не праздный зритель и не мог вполне отдаться созерцанию явления, да кругозор мой, вследствие нахождения в будке, был невелик — я видел только сравнительно небольшую часть неба, но тем не менее и здесь местами вблизи горизонта в южной части неба окраска облаков была крайне эффектна — багрово-лилового цвета»[380].

Легко себе представить, какое впечатление произвело это зрелище на людей, одаренных художественным восприятием красок природы. Впечатление, которое оно произвело на присутствовавшего здесь В. И. Сурикова, было буквально ошеломляющим. Пожалуй, он более всех присутствующих на затмении в Красноярске лишился самообладания. Биографам великого художника многое подскажут следующие слова из отчета Хамонтова: «Лица, наблюдавшие явление с открытого места, особенно те, у которых развито в сильной степени эстетическое чувство, как, например, художник Суриков, были поражены и потрясены виденною картиною. „Увидал — точно на том свете побывал, — говорил нам художник, — это нечто апостольское, апокалипсическое, это смерть, ультрафиолетовая смерть!“ Он не был в состоянии набросать эскиз, бросил кисть и удивлялся потом, как ученые хладнокровно могут наблюдать подобное явление»[381].

Как известно, в день 7 августа метеорологические наблюдения производил и Д. И. Менделеев, и делал он это, в отличие от других наблюдателей, не на земле, а в воздухе, поднявшись на воздушном шаре и достигнув высоты свыше трех километров. Об этом он рассказал в напечатанной в журнале «Северный вестник» за 1887 год статье «Воздушный полет из Клина во время затмения». Описание солнечной короны, сделанное им, Физико-химическое общество решило поместить в своем отчете[382].

Изданный обществом отчет о наблюдениях солнечного затмения представляет собой не объемистый том, а небольшую книжку, собственно брошюру, примерно в четыре печатных листа. Метеорологические условия помешали получению результатов, которых можно было ожидать, но это издание навсегда останется в истории русской науки памятным документом, свидетельствующим о необычайно широком распространении научных знаний в стране и большом интересе к ним по всей необъятной России. Она вся была тогда своевременно покрыта целой сетью наблюдательных станций, и что особенно важно, наблюдениями занимались во многих случаях и весьма успешно любители. Многие из них компетентно разбирались в происходящем явлении, прислав содержательное описание всего того, что ими было наблюдено. Немало сообщений было прислано в Физико-химическое общество. Только часть из них была опубликована в названном издании, а то, что не увидело света, послужило материалом для общего отчета, как это отметил его автор Н. Г. Егоров.

Помощь и содействие, оказанные наблюдателями-любителями экспедициям на местах, имели весьма большое значение. Следует отметить участие учащейся молодежи не только высших, но и средних учебных заведений. В Красноярске, например, это были местные гимназисты; ряд имен их упоминается в отчете участников экспедиции. Все это дало возможность Егорову в своем отчете заявить: «Комиссия приносит живейшую благодарность нашим сочленам, совершившим такое дальнее путешествие и так энергично исполнившим возложенное на них обществом поручение. В то же время комиссия выражает искреннюю свою признательность и всем лицам, оказавшим нашим товарищам просвещенное внимание и содействие к достижению их научных целей»[383].

В смысле достижения целей, которые ставило перед собой Физико-химическое общество, Красноярская экспедиция внесла наибольший вклад. Именно благодаря произведенному H. H. Хамонтовым и А. С. Поповым фотографированию солнечной короны комиссия, возглавляемая Н. Г. Егоровым, могла прийти к основному выводу: «Солнечная корона не есть явление оптическое: она реальна и остается в существенных своих чертах неизменной во время затмения не только в одном пункте, но и в различных пунктах полосы затмения, отстоящих друг от друга на расстоянии около 9000 верст»[384].

Ряд других задач, которые ставило перед собой физическое отделение Русского физико-химического общества, решить не удалось по причинам, о которых было сказано выше. Экспедициям вследствие неблагоприятных атмосферных условий не удалось добыть данные о лунной атмосфере, о кислороде на солнце, о движениях в веществе короны, не удалось установить наличие углерода и углеродистых соединений в солнечной короне и т. д.[385] Глубоким изучением этих проблем надлежало заняться в ближайшие затмения, и за это главным образом взялось уже начавшее к тому времени существовать Русское астрономическое общество.

Для нас представляет интерес активное участие Попова в грандиозном для своего времени научном начинании, впервые осуществляемом в таких масштабах русской научной общественностью. Излишне говорить, какое громадное значение имело это участие в самой дальней и самой плодотворной экспедиции для формирования мышления молодого ученого, тогда еще скромного кронштадтского преподавателя, с трудом преодолевающего робость и застенчивость. Для его биографа Красноярская экспедиция представляет особый интерес потому, что в ней принимал участие один из его ближайших друзей М. А. Шателен, запечатлевший в своих записках те личные черты Попова, характеристику которых мы не находим в других документах.

Конечно, воспоминания других лиц, особенно написанные через много лет, не могут служить самыми важными материалами для исторического исследования. Гораздо большую ценность имеют письма, фиксирующие текущие события. В этом отношении куда более богатыми являются сведения об участии Попова во Всемирной выставке в Чикаго, также оказавшей на него огромное влияние.

13.03.2015, 219 просмотров.

Мемориал Победа
«Географический центр Советского союза» — координаты: 62*30’с.ш. и 82*30’в.д.
Перейти к журналу работы станции (Online Log)
«Сургут — фронту» — в честь подвига жителей Сургута на фронте и в тылу. RDA: HM-12
Перейти к журналу работы станции (Online Log)
Гавриил Собянин» — памяти Героя Советского Союза Гавриила Епифановича Собянина. RDA: HM-16
Перейти к журналу работы станции (Online Log)
«Югра-фронту» — в честь тружеников тыла Ханты-Мансийского района. RDA: HM-23
Перейти к журналу работы станции (Online Log)

На сайте мемориала «Победа» размещены и доступны для скачивания электронные дипломы участников мемориала.

Новости СРР
RSS
Архив "Новости СРР"
Новости РО СРР
RSS
Архив "Новости РО СРР"
Статьи
RSS
Архив "Все статьи"
На сайт размещаются информационные материалы из открытых официальных и публичных источников, либо с согласия авторов и владельцев авторских прав. Запрещено воспроизведение материалов с данного сайта в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами без разрешния их владельцев. При выполнении условий публикации материалов сайта, ссылка на него обязательна.
Host CMS          R9J © 2009—2018         Региональное отделение СРР по ХМАО-ЮГРА         E-mail:

счетчики