Суббота, 23 Июня 2018
Время региона:08.59, UTC:3.59
Вы находитесь в этом разделе сайта >>>
Главная Статьи История Попов Александр Степанович. Глава четвертая МИННЫЙ ОФИЦЕРСКИЙ КЛАСС
Навигация
Главная
Карта сайта
Обратная связь
Контакты
Бюллетени СРР
Репитеры
Радиомаяки
Круглый стол
Районы RDA ХМАО
Список членов РО СРР


Полезные ссылки

Сайты:
Сервер радиолюбителей РФ
Союз радиолюбителей России
Технический портал радиолюбителей России
Определить свой QTH-локатор
Российский УКВ портал
Специальные радиосистемы
Социальная сеть Hambook
Russian CW Club
Русский Робинзон-Клуб
RU-QRP — клуб
Подборка радиолюбительских сайтов и форумов

Ресурсы on-line:

VOACAP Online
DX News
425 DX Calendar
425 DX News
DX by NG3K (ADXO)
DX Calendar by DH9SB
DX News (Mail Archive)
DX World
DX Новости RUS/ENG
OPDX Bulletin
The Daily DX

DX Cluster
DX Fun
DX Sammit
DXSCAPE
DXWATCH
Ham Radio Deluxe

 
QTH-калькулятор
Широта:
Долгота:
Локатор:
Прохождение

Попов Александр Степанович. Глава четвертая МИННЫЙ ОФИЦЕРСКИЙ КЛАСС

Все статьи История

Роль университетов и других высших учебных заведений в истории науки определяется проводившимися в них научными изысканиями и тем влиянием, которое они оказывают на своих питомцев, давая определенное направление их последующим самостоятельным исследованиям. Не может быть поэтому сомнения в том, что успехом своего великого изобретения Попов обязан в значительной мере той школе, которую он прошел в университетские годы. То был знаменательный период в истории учения об электричестве и его практическом применении. Со времени опубликования Дж. К. Максвеллом его труда «О Фарадеевых линиях силы» (1855)[227] эта область знания переживала пору напряженного развития, отмеченную и необычайно высоким взлетом теоретической мысли — создание электромагнитной теории света, — и невиданным богатством экспериментальных исследований. Из них особенно выделяются результаты, полученные Г. Герцем, воочию доказавшим существование свободных электромагнитных волн, и нашедшие сразу же во многих странах многочисленных последователей, среди которых были учителя Попова, а потом и он сам.

Оказавшись в Кронштадте, оторванном от столицы более прочих пригородов, Попов тем не менее постоянно поддерживал тесную связь с физической лабораторией университета и с физическим отделением Русского физико-химического общества. Кроме того, сам город Кронштадт, отличавшийся исключительным своеобразием, в значительной мере содействовал повышению его квалификации и расширению научного кругозора. Не говоря уже о военных историках и тех, кто интересуется прошлым революционного движения в нашей стране, эта цитадель русского флота в последнее время привлекает к себе внимание историков науки и техники. Ровесник столицы, построенный на острове Котлин (его историю начинают обычно с закладки крепости в Финском заливе)[228], Кронштадт, как военный и коммерческий порт, представлял собой во второй половине XIX века и видный культурный центр[229].Только после сооружения морского канала, предпринятого еще при Петре I[230] и законченного в 1752 году[231], Кронштадт перестал быть главным балтийским портом России; тем не менее на протяжении свыше полутораста лет он сохранял свое политическое значение, являясь главным морским оплотом России на Балтике, и был центром, где готовились кадры для военно-морского флота. Здесь находился целый ряд военных учебных заведений, в которых занятия вели высококвалифицированные преподаватели. Имена некоторых из них вошли в историю отечественной науки и техники. Специфика военно-морского флота предполагает наличие в нем большего числа инженеров, чем в каком-либо другом роде войск. Истоки теплотехники в России, например, связаны с морским делом не меньше[232], чем с горнозаводской промышленностью.

Точно так же и история электротехники в нашей стране связана с морским флотом, который, начиная с последней четверти XIX века, дал стране большой отряд изобретателей, внесших свой вклад в технику сильных и слабых токов — от генерирования и аккумулирования электрической энергии до передачи сообщений на расстояние. В этом отношении выделяется училище, в котором Попов был преподавателем физики. Это было первое в России учебное заведение, готовившее специалистов-электротехников.

Все возрастающая нужда в высококвалифицированных специалистах побуждала военно-морское ведомство привлекать ученых физиков, механиков, математиков, химиков и других как для преподавания соответствующих дисциплин, так и для разработки насущных научно-технических проблем. Напомним, что первым приглашенным еще Петром I специалистом, работавшим во флоте, был профессор Фарварсон[233]. С его именем связана история военно-морского образования в России, так же как и история математического просвещения[234]. Из биографии Леонарда Эйлера (1707–1783) известно, что ему было предложено целиком посвятить себя морскому делу, и, хотя он отказался от этого предложения[235], он все же вошел в историю военно-морского флота своим классическим трудом «Scientia Navalis» ( «Корабельная наука»).

Надо сказать, что нужды военного и морского ведомств выдвигали такие сложные научные задачи, которые сами по себе интересовали крупнейших исследователей. Тот же Эйлер немало труда положил на изучение баллистики[236]. Поэтому издавна ученые-исследователи охотно совмещали свои научные изыскания с преподаванием в военных учебных заведениях. Среди преподавателей встречаются такие имена, как академики М. В. Остроградский[237], Э. Х. Ленц[238], Б. С. Якоби[239] и др. Вообще необходимо подчеркнуть, что изучение истории отечественной науки будет неполным, если не учитывать того, что было сделано для ее развития военно-морским ведомством.

Минный офицерский класс прославился не только тем, что в его стенах было изобретено радио. Для военно-морского дела не меньшее значение, чем беспроволочная связь, имеет проблема аккумулирования электрической энергии, ведь без него был бы немыслим подводный флот. Место преподавателя физики, которое Попов занял, стало вакантным вследствие смерти кандидата Петербургского университета Н. Ф. Иорданского[240], специалиста по аккумуляторной технике[241].

Химия и физика были основными предметами, преподававшимися в Минном офицерском классе. Та и другая дисциплины преподавались обычно широко известными в стране людьми. Что касается химии, ее преподавали А. Р. Шуляченко (1841–1903), имеющий большие заслуги в прикладной химии[242], и И. М. Чельцов, ближайший соратник Д. И. Менделеева, под руководством которого им был разработан способ изготовления бездымного пороха[243].

Нас, разумеется, больше всего интересует область электричества, и именно практическое его применение. В истории электротехники известно имя М. М. Борескова (1829–1898)[244], продолжателя электротехнических работ Б. С. Якоби, преподававшего в Минном офицерском классе, пока он не был призван в действующую армию во время Русско-турецкой войны. По уходе Борескова его заменил Е. П. Тверитинов (1850–1918), окончивший Минный офицерский класс в год поступления Попова в университет[245]. В отличие от своего предшественника Тверитинов читал, кроме минного дела, и курс электрического освещения, которое делало тогда первые шаги практического применения в морском деле. Впоследствии Тверитинов успешно проявил себя и в области, наиболее близкой Попову, — электрической связи на флоте.

Ближайшее знакомство с историей Минного офицерского класса убеждает в том, что не случайно именно в его стенах была одержана одна из величайших научно-технических побед XIX века. Сохранившиеся документы и материалы свидетельствуют о существовании здесь условий, благоприятствовавших смелым научно-техническим начинаниям. Следует поэтому несколько подробнее остановиться на этом учебном заведении.

Уже при начальных попытках практического применения электрического тока обнаружились его незаменимые свойства для взрывного дела. В России первые опыты в этой области были сделаны П. Л. Шиллингом (1786–1873)[246], а затем, в более широких масштабах, Б. С. Якоби, который с 1830-х годов, за три с лишком десятилетия до учреждения Минного офицерского класса, в течение ряда лет занимался вопросами использования гальванизма (как тогда называли учение об электрическом токе) для военных целей[247]. Первые отряды русских военных электротехников именовались «гальваническими командами», а специалисты, имевшие дело с электрическими запалами, — гальванерами[248].

И другие области электротехники оказались в военном деле необходимыми. Так, например, помимо электрических аккумуляторов, исключительно важное значение для флота приобретало специальное электрическое освещение. Для подготовки электромехаников старые гальванические команды оказались уже недостаточными; потребовались специальные учебные заведения. Таким учебным заведением в морском ведомстве и явился Минный офицерский класс, основанный в 1874 году. Ему было поручено наряду с минерами готовить также электротехников. Таким образом, Минный офицерский класс явился первым электротехническим учебным заведением в России, выпускавшим высококвалифицированных специалистов-электриков.

Командование флота не могло не учесть того, как широко и глубоко внедряется новая область техники в морском деле, в котором электротехника становится неотъемлемой частью. Поэтому по «Положению»[249] «для постоянной и неразрывной связи класса с флотом» училище должно было находиться в Кронштадте. На первых порах это было связано с большими трудностями, пока училище не получило возможность иметь штатных преподавателей, работающих исключительно в морском ведомстве[250]. Тем не менее к преподаванию в училище были привлечены лучшие специалисты из столицы, которые, обучая слушателей класса, в то же время готовили себе замену из своих помощников-ассистентов, специально предусмотренных штатным расписанием. Класс готовил преподавателей и из числа своих воспитанников; некоторые из них заняли потом в нем руководящее положение. Е. П. Тверитинов, например, в течение многих лет заведовал учебной частью, или, как тогда говорили, был инспектором[251].

Подготовка преподавателей изучаемых в классе дисциплин, наряду со специалистами-минерами и электротехниками, также имела решающее значение в смысле создания школы с собственным направлением. Но нужда в педагогическом персонале, постоянно живущем в Кронштадте, порождалась еще теми трудными условиями, в которые попадали преподаватели, приезжавшие на лекции из Петербурга. Через четверть века после открытия Минного офицерского класса его первый начальник В. П. Верховский[252], выступая на юбилейном собрании, поделился своими воспоминаниями и рассказал о том, как в первые годы существования класса во время распутицы приходилось добираться до Кронштадта на утлой рыбацкой лодке. «Пробыв около трех часов в море, — читаем мы в отчете о юбилейном торжестве, — причем дело доходило до «необходимости в помощи», преподаватели, испытав своим телом температуру воды и льда, прямо направлялись читать лекции»[253].

Во главе Минного офицерского класса стоял заведующий, назначаемый особым приказом по морскому ведомству из состава командиров минного отряда. Вначале в класс ежегодно принимались всего двадцать слушателей из числа офицеров флота, поступавших в училище без экзамена. Это были так называемые «обязательные слушатели». Кроме них допускались и «вольнослушатели» из числа морских офицеров. В первый же год их было в классе в несколько раз больше, чем «обязательных слушателей» (70 человек)[254].

Курс обучения длился всего шесть с половиной месяцев — с 1 октября по 15 апреля (впоследствии он был значительно расширен, когда был введен так называемый дополнительный курс). После экзаменов и учебного плавания успешно окончившие курс определялись минными офицерами на суда флота. Вначале в классе изучались все три предмета. На первом месте стояла электротехника — «Экспериментальный и практический курс электричества, гальванизма и магнетизма». За ним следовал курс взрывчатых веществ и специальный курс о подводных минах. При классе была еще минная школа, в которой обучалось 40 человек, «избираемых из комендоров последнего выпуска, хорошо грамотных и знающих арифметику». Это была учебная команда, готовившая нижних чинов — матросов-минеров и унтер-офицеров этого рода оружия.

Попов пришел в Минный офицерский класс на десятом году его существования. За это время класс успел зарекомендовать себя высококвалифицированным преподавательским составом, в среде которого были специалисты-электротехники, способные решать исключительно сложные (для того времени) задачи. В те годы важнейшей новой технической проблемой прикладного применения электричества было электрическое освещение, которое начало уже широко применяться, вначале, правда, только в публичных зданиях — ресторанах, зрелищных залах и т. п. Электроосветительные установки были главным потребителем вырабатываемой электрической энергии и электромагнитные генераторы тока часто даже назывались «машинами для освещения». Первые такие опыты поручались специалистам из Минного офицерского класса. То, что в наши дни мог бы сделать любой электромонтер, в те времена было необычайно сложным, трудоемким и громоздким предприятием. Следующие строки, повествующие о пятом учебном годе Минного офицерского класса, характеризуют тогдашний уровень электротехники: «Минной части поручено было к предстоящему Георгиевскому празднику осветить электрическим освещением Михайловский манеж, для чего были сняты с 12 катеров динамо-машины, паровые поршни и котлы, а также 2 динамо-машины с судов, и на барже все отправлено 15 ноября (1878 г.) в Петербург. За 4 дня до праздника была получена из Парижа машина для 6 свечей Яблочкова и освещение ими устроено впервые в Петербурге, при этом лейтенант Тверитинов, устанавливавший это освещение, удостоился благодарности е. в. Эта грандиозная для того времени работа была в очень короткое время, и притом весьма удачно, выполнена минными офицерами, инженерами-механиками и минерами. Всего в манеже установлено 14 прожекторов и 6 свечей Яблочкова. После освещения манежа та же машина для 6 свечей Яблочкова установлена в Зимнем дворце, и 2 декабря произведены опыты освещения в присутствии государя императора Александра II»[255].

Но поистине грандиозной была произведенная через пять лет иллюминация Кремля во время коронации Александра III, где электрическое освещение в больших для того времени масштабах было установлено теми же воспитанниками Минного офицерского класса и школы. Это был экзамен на зрелость, и экзамен очень строгий и суровый. В России тогда не верили, что отечественные специалисты справятся со столь сложной и ответственной задачей. Надо только вспомнить, какую помпезность придавали царским коронациям, на которые съезжались высокопоставленные особы со всех концов мира. Перед ними надо было блеснуть всем великолепием придворных торжеств, и для этого никаких средств не жалели. Так как электрическое освещение наибольшие успехи делало в США, на родине Эдисона, то обратились к американской фирме с предложением взять на себя организацию иллюминации Кремля и всей Красной площади. Однако сумма, которую фирма запросила — миллион рублей, — показалась непомерной даже расточительному министерству двора. Поневоле пришлось вспомнить о Минном офицерском классе, питомцы которого еще за пять лет до того доказали, что приобрели квалификацию, соответствующую самым строгим требованиям. Они это доказали и теперь; при этом обнаружилось, что оборотистые американцы запросили сумму, в пятнадцать раз превышавшую фактические расходы[256].

Во введении к «Истории Минного офицерского класса» достигнутые результаты вполне справедливо расцениваются как исключительно важные: «После успехов минеров на Дунае[257] это была вторая, но мирная, победа Минного офицерского класса, обратившая на него общее внимание, подтвердившая правильность ведения дела и характеризовавшая минных офицеров флота как знатоков своего дела, высоко поддерживающих русское имя»[258].

Занятия в классе начались 1 октября 1874 года лекцией профессора Ф. Ф. Петрушевского, на которой присутствовали высшие чины флота. Профессор имел ассистента, руководившего практическими занятиями и демонстрировавшего на лекциях опыты. Место такого ассистента сначала занимал А. С. Степанов. Впоследствии он заменил Ф. Ф. Петрушевского, вынужденного из-за болезни отказаться от курса, который он читал в течение шести лет — до 1880 года[259].

Заметим, что учащимся в классе были предоставлены такие возможности, которых не имели и не могли иметь студенты университетов и высших технических учебных заведений. Уровень подготовки будущего специалиста в большей мере зависит от того, насколько учащиеся в лабораторных занятиях освоили экспериментальное мастерство. В этом отношении им старались создать условия, необходимые самостоятельным исследователям. «Преподаватель А. С. Степанов, — читаем мы в «Материалах к истории Минного офицерского класса», — просил снабдить физический кабинет так, чтобы каждый слушатель имел бы свои: приборы, инструменты и рабочий столик, на что было обращено внимание, и заведующий Классом содействовал всеми мерами снабжению физического кабинета необходимыми приборами»[260].

Все это служит для уяснения той обстановки, в которой оказался Попов, поступив на работу в Минный офицерский класс. Его ближайший сотрудник H. H. Георгиевский[261], заведовавший впоследствии физическим кабинетом, писал: «Забота о хорошей постановке преподавания в классе имела следствием создание при классе, пожалуй, лучшего в то время в России по разнообразию и по подбору приборов Физического кабинета… ежегодно пополнявшегося за счет специально ассигновавшихся на это средств. При классе имелась библиотека, в которую выписывались, между прочим, все наиболее крупные иностранные журналы по физике и электротехнике»[262]. Такую же характеристику обстановки в этом учебном заведении дает и П. Н. Рыбкин[263], заведовавший физическим кабинетом после H. H. Георгиевского.

Уже было сказано, что еще до прихода Попова в Минный офицерский класс в этом учебном заведении интенсивно развивалась исследовательская работа, которую высоко ценили в высших морских сферах. Менее чем через десять лет после основания класса начальство стало предъявлять к нему требования как к научно-исследовательскому учреждению. Это особо отмечается в «Материалах к истории Минного офицерского класса и школы», где в каждой главе содержится специальный раздел, повествующий о научных изысканиях, проводившихся в классе. Сообщения об этой деятельности училища начинаются с восьмого года его существования[264]. Мы ограничимся лишь сведениями об опытах, которые проводил Е. П. Тверитинов за год до того, как Попов пришел в Минный офицерский класс. «В кампании 1884 г., — рассказывается в «Материалах…», — интересной новинкой на отряде был электрический катер. Е. П. Тверитинов предложил и разработал все необходимые устройства для приспособления обыкновенного катера в электрический… Другим интересным применением электричества был воздушный шар в 620 куб. фут., к которому подвешивалось на особых кругах 40 лампочек накаливания в 16 свечей каждая. Электрический ток эти лампочки получали от аккумуляторов на электрическом катере, который буксировал шар. Шар, поднимаясь до 300–400 фут., давал возможность производить вспышки, видные очень далеко. Этот способ отдаленных сигналов также был предложен и выполнен лейтенантом Е. П. Тверитиновым»[265].

Какими бы интенсивными ни были научно-исследовательские работы, проводимые в стенах учебного заведения, полное их значение обычно выявляется лишь после опубликования добытых результатов. Учреждение, в котором такие работы выполняются, приобретает свой ярко выраженный профиль в том случае, когда оно имеет собственный печатный орган, отражающий его деятельность. И это условие соблюдалось в классе, издававшем «Известия Минного офицерского класса». Хотя эти «Известия…» и не были изданием строго периодическим, но к приходу Попова они выходили не менее двух раз в год (издание это закончилось на 15-м выпуске, в 1885 году, когда оно было переименовано в «Известия по минному делу», выпускавшиеся уже Морским техническим комитетом). В них были опубликованы статья Попова «Об индукционных весах Юза»[266] и составленная им «Программа повторительных чтений по дифференциальному и интегральному исчислениям»[267].

Высокий научный уровень преподавания в Минном офицерском классе характеризуется еще и тем, что преподаватели сами составляли пособия и руководства, по которым учились их слушатели. Уже со второго учебного года Класс начал издавать учебники (типографским и литографским путем) и по общим и по специальным дисциплинам[268]. Так это делалось в то время лишь в высших учебных заведениях, обладавших высококвалифицированным профессорско-преподавательским составом, и это имело важное значение для создания научных школ и направлений. В Минном офицерском классе редкий преподаватель не составлял собственного курса читавшегося им предмета. За почти два десятилетия работы в этом учебном заведении Попов подготовил ряд курсов (часть их была записана слушателями)[269], а еще задолго до него пособия по близким дисциплинам были подготовлены Ф. Ф. Петрушевским, А. С. Степановым и Е. П. Тверитиновым.

Все сказанное убеждает в том, что Минный офицерский класс являлся и учебным заведением, и научным учреждением. Научными исследованиями был занят не только преподавательский персонал — к творческому труду привлекалась молодежь, для чего и был организован дополнительный курс[270]. Таким образом, преподаватели получили возможность иметь дело с людьми, призванными в дальнейшем сами развивать область знаний, которой они себя посвятили. Повышенный интерес к глубоким научным занятиям побудил одно время организовать даже специальный математический курс (1876), которым руководил сын академика О. И. Сомова (1815–1876) П. О. Сомов, впоследствии профессор Варшавского университета. Не только на дополнительном, но и на основном курсе, не говоря уже о кратких курсах по минному делу[271], состав слушателей подбирался из офицеров, окончивших военно-морские училища[272] или даже академию[273].

Попов проводил занятия на основном и дополнительном курсах. Первый его биограф, Н. А. Смирнов, хорошо знавший ученого, писал: «В 1884–1885 г. молодому ассистенту пришлось заменить заболевшего преподавателя А. С. Степанова; ответственное чтение быстро развило А. С, пополнило недостаток знания и победило его большую застенчивость»[274].

Между тем деятельность Минного офицерского класса с каждым годом развивалась все шире. Постепенно увеличивался и преподавательский состав. То, что прежде выполнял один Н. Ф. Иорданский, теперь было поручено двум преподавателям-физикам — Ф. Я. Капустину и А. С. Попову. Первый взял на себя чтение курса механической теории тепла на дополнительном курсе[275] и чтения по практической физике[276] — на основном; на обязанности же Попова было ассистирование на лекциях по электричеству, практические занятия по гальванизму; практические занятия и чтение по высшей математике на дополнительном курсе и заведование физическим кабинетом[277]. Когда вследствие болезни А. С. Степанова Попову было поручено чтение курса электричества, это не освободило его от первоначально возложенных на него обязанностей. Он продолжал «повторительные чтения по дифференциальному и интегральному исчислениям», по-прежнему заведовал физическим кабинетом и вел практические занятия по электричеству и магнетизму, а в 1885/86 учебном году он сверх того читал краткий курс электричества с практическими занятиями в классе минных механиков[278].

Из многочисленных обязанностей Попова наиболее близким ему было чтение курса электричества, и исключительно важным для него было то, что уже на второй год пребывания в Минном офицерском классе новое его положение дало ему возможность заниматься любимым делом и побудило к самостоятельной творческой работе. Нет сомнения в том, что занятия со слушателями по высшей математике приносили большую пользу молодому преподавателю-физику. Разумеется, при всей важности математики для физика, она служит ему подсобным средством. Еще со студенческих лет Попова, как мы видели, интересовали больше всего прикладные вопросы физики и он ими усиленно занимался. Теперь его личные интересы как нельзя лучше совпадали со служебными обязанностями, и это было одним из тех «удачных обстоятельств», о которых говорил В. К. Лебединский.

Восстановить сколько-нибудь полную картину творческого пути Попова очень трудно, даже невозможно. Дело в том, что личных его бумаг, особенно таких, в которых были бы запечатлены его творческие начинания, педагогические или исследовательские, сохранилось очень мало. В отличие от некоторых ученых, тщательно собиравших все свои записи и корреспонденцию и оставивших богатейшие научные архивы (бумаги Якоби, например, исчисляются десятками тысяч листов[279] и отражают все этапы его деятельности, начиная с первых самостоятельных шагов в науке; ежедневные заметки Фарадея составили семь объемистых томов[280]), Попов не оставил нам таких материалов. Его преемник по Минному офицерскому классу А. А. Петровский[281] в речи, посвященной памяти изобретателя беспроволочного телеграфа, отмечал: «Преподавая в нескольких учебных заведениях, А. С. оставил очень мало собственноручно составленных записок. Его многочисленные публичные лекции и сообщения о беспроволочном телеграфировании не были напечатаны, и вся история открытия, доставившего А. С. всемирную известность, осталась лишь в воспоминаниях лиц, которые были очевидцами события»[282].

По традиции того времени профессора и преподаватели высшей школы сами разрабатывали программу читаемых ими курсов, даже если это были не специальные, а общие дисциплины, обязательные для всех учебных заведений. Так поступил и Попов. Составители «Материалов к истории Минного офицерского класса и школы» опубликовали составленную им программу. Она позволяет судить об уровне развития этой области физики и о направлении, которое молодой преподаватель старался дать своим чтениям, как официально назывались в программе его лекции. На современный взгляд, программа может показаться весьма скромной, особенно последняя часть, касающаяся вопросов электротехники[283]. Уместно поэтому привести немногие строки, содержащие программу чтений Поповым его первого курса:

«Чтения по электричеству. Электростатика. Основные электрические явления. Абсолютная система единиц. Законы электрических сил. Электрические (электростатические. — М. Р.) машины. Лейденские банки. Электричество от соприкосновения. Гальванические элементы. Магнетизм. Основные магнитные явления. Распределение магнетизма в магнитах. Законы магнитных сил и магнитные измерения. Электрокинетика. О движении вообще. Электрический разряд. Действие тока на магнитную стрелку. Законы электрического тока. Измерение сопротивлений. Измерение электровозбудительных сил. Термоэлектричество. Тепловые единицы тока. Химические действия тока. Механические и физиологические действия тока. Магнитные действия тока. Взаимодействие токов и действие магнитов на токи. Основные явления и законы индукции токов. Индукционные приборы. Земное и атмосферное электричество и земной магнетизм. Некоторые практические приложения электрического тока. Гальванопластика. Электрическая передача работы. Телеграф, телефон и микрофон. Распределение и измерение энергии электрического тока»[284].

Удивляться не приходится: такими элементарными были все курсы электричества того времени; как правило, они содержали лишь сведения о практическом приложении этой области физики от генерирования до потребления электрической энергии.

Нельзя не обратить внимания на то, что в разработанной Поповым программе, в разделе практического применения электричества отсутствует главная тогда область электротехники — электрическое освещение и питавший его источник тока. Это объясняется тем, что упоминавшийся неоднократно Е. П. Тверитинов читал в классе специальный курс электрического освещения, которым он интенсивно занимался, внедряя его на судах флота.

Прохождение курса электрического освещения предполагало основательное знакомство с источниками электрического тока. Уже тогда выяснилось, что нельзя стать квалифицированным электриком без основательного знания источника электрической энергии, а также электродвигателя, ставшего после освещения важнейшим ее потребителем. Сам Попов одним из первых в России разработал курс динамо-машин и электродвигателей, ставший обязательным для слушателей класса. Некоторым из этих слушателей мы обязаны тем, что курс Попова по электрическим машинам дошел до нас, являясь ценным материалом для истории электротехнического образования в нашей стране. До появления ставшего широко известным курса А. А. Воронова лекции Попова были одним из немногих пособий на русском языке, при помощи которых учащиеся могли готовиться по такому важнейшему разделу электротехники, каким являлся курс электрических машин[285].

В отличие от большинства своих предшественников, работавших над проблемами электрических волн и колебаний, Попов, как мы видели, рос и воспитывался в среде, которая в значительной степени благоприятствовала попыткам практического применения достижений науки. Еще со студенческих лет Попов был далек от того направления, девизом которого является «наука для науки»[286]. Как и все передовые ученые, он был убежден — и в эту сторону была направлена его деятельность на протяжении всей его жизни, — что научные изыскания, особенно в области естествознания, имеют главной своей целью применить достижения исследовательского ума на практике. Работая в учебном заведении прикладного характера, Попов придавал практическое направление и читавшемуся им общему курсу физики. Курс этот даже официально носил тогда название «практическая физика». В «Материалах…» записано: «В сентябре 1888 г. преподаватель Ф. Я. Капустин получил приглашение в Томский университет, почему не мог более продолжать занятий в классе; читаемые им предметы были разделены между преподавателями А. С. Степановым и А. С. Поповым, а именно: чтение и практические занятия по практической физике были поручены А. С. Попову, практические занятия по электричеству — А. С. Степанову»[287].

Педагогическая нагрузка преподавателей в классе была небольшой, и чтение общенаучных дисциплин — физики и химии — длилось всего три месяца в году. Все остальное время преподаватели могли использовать для научной работы[288]. Зато в те месяцы, когда преподаватель нес педагогическую нагрузку, его рабочий день начинался рано утром и кончался поздно вечером. Вот что рассказывает П. Н. Рыбкин: «Трудовой день А. С. начинался в 9 час. утра. Лекции продолжались до 12 часов, затем после получасового перерыва начинались практические занятия с слушателями Мин. оф. класса до 3 часов. Вторые занятия происходили с 5 до 8 час. вечера. После вечерних занятий некоторое время приходилось затрачивать на подготовление опытов и практических занятий к следующему дню, и во всех этих работах А. С. Попов принимал самое горячее участие»[289].

Трудолюбие Попова было одной из характерных его черт. Отдых и покой он находил в любимой работе, которой отдавался целиком, не отделяя вечера от дня и праздников от будней. Его неутомимый дух и неукротимый порыв к созидательному труду всегда поражали людей, с ним близко соприкасавшихся. В распоряжении Попова была превосходно оборудованная для своего времени лаборатория, тем не менее ему часто приходилось изготовлять самому различные приборы и аппараты. H. H. Георгиевский в цитированном очерке замечает: «В Кронштадте не было ни точных механиков, ни опытных стеклодувов. А. С. Попов выучился и слесарной, и токарной работам и работал со стеклом; он был опытным токарем и по дереву, и по металлу и весьма искусным стеклодувом»[290].

По свидетельству современников, Попов относился к тем ученым с «золотыми руками», которые умеют и любят сами делать все, не пренебрегая поделками, изделием и починкой приборов, отнимающими немало времени. А. А. Петровский рассказывает, что в 1896 году, как только стало известно об открытии Рентгена, в Петербурге в течение одного-двух дней были раскуплены все трубки Крукса. В Кронштадте нечего было и думать о том, чтобы достать такую трубку, а без нее повторить опыты Рентгена было невозможно. Однако Попов при помощи своего сослуживца, С. С. Колотова[291], сам изготовил необходимую аппаратуру и одним из первых в России начал опыты с рентгеновскими лучами, обратившие на себя внимание в литературе того времени[292].

В воспоминаниях учеников Попова освещены ценные черты, характеризующие его как педагога. Наибольшее впечатление на них производило на редкость вразумительное изложение преподаваемого предмета, при этом их всегда поражали средства, которыми Попов достигал цели. «У него была исключительная способность экспериментировать, — подчеркивал один из его учеников А. А. Савельев, — исключительная наблюдательность и «золотые руки»: самыми простыми средствами, приборами, сделанными собственными руками, он пояснял с непревзойденной наглядностью свои мысли»[293].

Достигалось это упорным и кропотливым трудом, ничем не регламентированным. Попов был типичный представитель тех ученых-исследователей, которые целиком отдают себя любимому делу, составляющему содержание всей их жизни. А. А. Петровский пишет: «Несмотря на значительное количество обязательных занятий, А. С. отдавал лаборатории почти все свободное время. Отдых не был ему знаком. Каждое воскресенье, каждый праздничный день, не говоря уже о буднях, вы могли застать его в МОК[294]. Он сам наматывал проволоку на катушки, сверлил и выдувал стекло, спаивал отдельные части приборов, словом, собственноручно производил большинство мелких работ, необходимых для его изысканий. Насколько удалось ему овладеть всеми приемами работы, можно заключить из того, что первые реле, служившие для опытов с беспроволочным телеграфированием, были сделаны из старых вольтметров»[295].

Было бы, однако, ошибочно полагать, что увлеченный своей работой ученый ничем, кроме своей лаборатории, не интересовался. Работая в Кронштадте, он отнюдь не был оторван от оживленной научной деятельности столицы. Страницы «Журнала Русского физико-химического общества» сохранили нам некоторые сведения о выступлениях в обществе, отражающие научные интересы Попова и тот путь, по которому шли его собственные изыскания. Эти сведения тем более ценны, что Попов чересчур щепетильно относился к опубликованию своих работ. Так, А. А. Петровский писал о нем: «Есть два рода людей. Одни имеют слабость к печатному слову и каждую, подчас неразработанную мысль стремятся закрепить определенными формами; другие работают в тиши лабораторий, и только настоятельные требования почти насильно заставляют их браться за перо. А. С. Попов впадал в эту последнюю крайность. Он не любил писать»[296].

Именно поэтому очень многие из результатов его изысканий так и не увидели свет, и сведения о них можно найти только в научной хронике «Журнала Русского физико-химического общества», тщательно отмечавшей все выступления в обществе, сколько-нибудь заслуживающие внимания. Этот важный для истории русской науки источник при всей краткости содержащихся в нем сведений рисует картину состояния науки того времени, интересы, которыми были проникнуты отдельные исследователи, чутко реагировавшие на современные им проблемы. Особую ценность представляет этот журнал для жизнеописания Попова. Его биограф, вынужденный по крохам собирать данные о разносторонней деятельности изобретателя радио, находит здесь единственные в своем роде сведения, пусть отрывочные и разрозненные.

Одной из главных задач Русского физико-химического общества было вовлечение в его работу молодежи, впервые пробовавшей свои силы в науке. На его заседаниях с докладами выступали не только давно признанные ученые, но и начинающие исследователи, делающие только первые шаги на научном поприще. Выступали здесь молодые физики и химики еще до того, как они опубликовывали труды, дававшие им право стать членами общества.

Первое сообщение Попова в обществе было сделано в 1885 году[297], за два года до избрания его в члены физического отделения[298]. Последующие его выступления в этой аудитории состоялись не скоро. Это отчасти объясняется его застенчивостью; однако впоследствии он преодолел свою робость и стал часто выступать перед многолюдными собраниями, совещаниями, съездами и конференциями.

То обстоятельство, что Кронштадт был более оторван от Петербурга, чем другие его пригороды, сыграло свою роль в развитии здесь интенсивной общественной жизни. Показательным является, например, наличие собственной прессы. С 1859 года в Кронштадте выходила газета, а к концу века их было уже две[299]. В городе была сосредоточена значительная часть военно-морской интеллигенции — начальствующий состав флота, командиры кораблей и береговой службы, располагавшей многочисленными инженерно-техническими силами, преподаватели военно-морских учебных заведений. Всех их объединяло так называемое Морское собрание[300]. Это был клуб, имеющий большие заслуги в деле распространения научных знаний. На собраниях нередко выступали видные чины флота и преподаватели военно-морских учебных заведений; из них назовем такие имена, как С. О. Макаров, А. Н. Крылов, Н. А. Кладо (будущий первый советский начальник Военно-морской академии). Их лекции, доклады и сообщения касались самых различных тем. При выборе их докладчики руководствовались обычно единой целью: сообщения должны были содержать последние научные новости в той области, в которой они являлись специалистами. Попов, уже занявший к тому времени видное положение в Минном офицерском классе, не мог не принимать активного участия в таких собраниях; он неоднократно выступал перед морскими офицерами.

В Кронштадте существовал еще и другой своеобразный клуб, в котором устраивались публичные собрания с докладами и сообщениями на научные темы. Это было Собрание минных и других офицеров, которое ведет свое начало с 1880 года, когда, «согласно распоряжению заведующего минной частью, было прочитано несколько лекций, посвященных обзору развития минного дела и электрического освещения за последнее время»[301]. Впоследствии тематика сообщений значительно расширилась, и в стенах Минного офицерского класса устраивались собрания с докладами и сообщениями, касавшимися, в частности, различных областей учения об электричестве и его практическом применении. Такие сообщения Попов делал достаточно часто, и эти выступления (о них речь будет ниже), начавшиеся раньше выступлений перед физико-химическим обществом, служили некоторой подготовкой к последним.

В отличие от Морского собрания и Собрания минных офицеров, преследовавших цели популяризации науки, сообщения Попова в Русском физико-химическом обществе посвящались исключительно результатам его собственных опытов и наблюдений. Протоколы физического отделения общества, начиная с 1892 года, из года в год отмечают эти доклады краткими записями.

Уважение, которое Попов завоевал в научно-технической среде Кронштадта, не осталось незамеченным в высоких морских инстанциях, и вскоре с ним стали считаться, как с видным специалистом. H. H. Георгиевский подчеркивает: «Ни один крупный вопрос, так или иначе соприкасающийся с областями физики и в особенности электротехники, не решался в морском ведомстве без участия А. С. Попова. Такое быстрое завоевание авторитета в морской среде, помимо солидной подготовки и солидных теоретических знаний, объяснялось также и тем обаянием, которое производил А. С. Попов на всех соприкасавшихся с ним, вдумчивым отношением к тем вопросам, которые ставились ему на разрешение, и постоянной готовностью идти навстречу в разрешении и освещении этих вопросов»[302].

Как мы видим, окружение, в котором Попов оказался с первых шагов самостоятельной деятельности, как нельзя лучше отвечало его склонностям к исследованиям прикладного значения. В то же время участие в разрешении практических задач оказывало значительное влияние и на его исследовательскую работу, давая пищу новым его начинаниям. П. Н. Рыбкин рассказывает: «Однажды было обнаружено, что проводка вдоль сплошного металлического борта корабля очень ненадежна. Морские электрики стали отмечать появление искр в тех местах, где их меньше всего ожидали. Эти искры часто портили изоляцию и вызывали на корабле так называемое „боковое сообщение“. Изучением столь интересного и актуального для флота вопроса занялся Попов. Работая над исследованием причин, вызывающих появление электрических искр, Александру Степановичу пришлось столкнуться с мало тогда изученными явлениями колебаний токов высокой частоты. Он выяснил, что причиной нарушения изоляции было перенапряжение, происходившее, по-видимому, вследствие наступления в том или ином участке цепи явлений резонанса. Александр Степанович настолько увлекся изучением колебаний высокой частоты, что случай с «боковым сообщением» вскоре стал лишь началом той замечательной серии работ, которые впоследствии и привели его к изобретению беспроволочного телеграфа»[303].

Область электрических колебаний и волн, о которых говорит Рыбкин, была тогда в центре внимания физиков. Попов был одним из тех, кто старался популяризировать сведения о новейших достижениях в этой области, полученных учеными в разных странах. Публичные его выступления, которые систематически практиковались в Морском собрании и в Минном офицерском классе, привлекали внимание. Они собирали многочисленную аудиторию и находили отклики в местной печати.

Попов выступал перед широкой аудиторией не только в Кронштадте, но и в Петербурге. Интерес к его лекциям был настолько велик, что председатель Морского технического комитета и главный инспектор минного дела возбудили ходатайство перед управляющим Морским министерством об организации выступлений Попова в Морском музее. Как мы уже видели, почва в этом отношении была достаточно подготовлена. Во флоте и прежде всего в кругах, обслуживавших технические устройства, были люди, живо интересовавшиеся даже узкоспециальными вопросами и чутко прислушивавшиеся ко всему, что происходило в мире науки.

В самом деле, чем иным, если не интересом к актуальным научным проблемам, можно объяснить тот успех, которым была отмечена лекция Попова на тему «Новейшие исследования о соотношении между световыми и электрическими явлениями»? В одном отчете об этой лекции отмечалось: «Ввиду интереса сообщения вся аудитория была полна, и по окончании лекции слушатели наградили А. С. Попова дружными аплодисментами»[304]. Речь здесь шла об исследованиях Генриха Герца, занимавших тогда внимание физиков всего мира. В морском ведомстве это, видимо, понимали. В упомянутом выше ходатайстве мы читаем: «Опыты, произведенные германским профессором Герцем в доказательство тождественности электрических и световых явлений, представляют большой интерес не только в строго научном смысле, но также и для уяснения вопросов электротехники. В настоящее время в Минном офицерском классе преподавателем его, кандидатом университета А. С. Поповым, читаются сообщения с повторением опытов Герца. Ввиду затруднительности посещать эти лекции офицерам, служащим в С.-Петербурге, было бы желательно, чтобы сообщения и опыты г. Попова были повторены в Морском музее. Но так как они сопряжены с перевозкой довольно громоздких и нежных инструментов и требуют подготовительных работ, то Морской технический комитет имеет честь представить на благоусмотрение вашего превосходительства, не найдено ли будет возможным предложить г. Попову прочесть лекции по вышеупомянутому предмету в Морском музее и назначить ему на расходы по доставлению в Петербург необходимых приборов шестьдесят рублей»[305].

Это ходатайство было удовлетворено, и 22 марта 1890 года Попов прочел в Морском музее лекцию «Об электрических колебаниях»[306] — одну из целого цикла лекций, которые он читал перед Собранием минных и других офицеров в Кронштадте. Здесь необходимо подчеркнуть то, что вопросы, относящиеся, как оказалось, к предыстории радио, были предметом пристального внимания в морской среде задолго до того, как возникла мысль о возможности передачи на расстояние без проводов сигналов при помощи электромагнитных волн. Это, несомненно, заслуга Попова. О значении и успехе, которыми пользовались его публичные выступления, мы узнаем также из «Материалов к истории Минного офицерского класса и школы».

Расположенные в хронологическом порядке, они из года в год отмечают неоднократные выступления Попова, причем подчеркивается, что они «особенного интереса заслуживают»[307]. О повышенном интересе к ним в морской среде может свидетельствовать и тот факт, что заведующий классом докладывал об этих выступлениях штабу Кронштадтского порта. Вот содержание одного из таких рапортов, датированного 13 февраля 1890 года:

«В Минном офицерском классе в течение великого поста по пятницам в 6 часов 30 минут вечера предполагаются сообщения преподавателя коллежского асессора А. С. Попова «Успехи учения об электромагнетизме в теории и практических приложениях за последние годы». Извещая о сем штаб Кронштадтского порта, сообщаю, что программы каждого сообщения будут представлены мною особо»[308].

Аудитория в Минном офицерском классе состояла в значительной мере из специалистов-электриков, но, как свидетельствуют дошедшие до нас известия, вопросами, которые были предметом выступлений Попова, интересовались и более широкие круги слушателей.

С сообщениями о новейших достижениях учения об электричестве он выступал и в Морском собрании. То был целый цикл лекций «по теории электричества с опытами», рассчитанный на круг слушателей, не имеющих специальной подготовки, но глубоко интересующихся новейшими достижениями науки. Эти выступления Попова напоминают знаменитые публичные лекции Фарадея, в деятельности которого популяризация знаний перед широкой аудиторией, в том числе и детской, занимает видное место.

О первом выступлении Попова в Морском собрании в газете «Кронштадтский вестник» сообщалось: «Лекция преподавателя Минного офицерского класса А. С. Попова привлекла на Морское собрание многочисленную публику, причем не только были дамы, но и масса учащейся молодежи. Популярное изложение, а также и многочисленность крайне интересных и не для специалистов опытов заставили слушателей с интересом следить за каждым словом лектора, который, видимо, немало потрудился над этой лекцией, чтобы ее сделать столь удобопонятной и интересной. Следующая лекция г. Попова будет в эту пятницу 11 марта и, вероятно, привлечет еще более публики, так как на этой лекции будут показаны опыты, которые редко где можно увидеть»[309]. Выходившая в Кронштадте газета не пропускала ни одной возможности осветить значительные события местной жизни. При скудности биографических материалов о Попове каждое сообщение о нем в прессе, важное само по себе, представляет известие для нас весьма ценное. Такие публикации во многих случаях являются едва ли не единственным источником, откуда мы черпаем сведения о жизни и деятельности ученого.

«Всю жизнь, — отмечал В. К. Лебединский, — он делился между интересами чисто научными и деятельностью технической. Эта двойственность, конечно, и дала нам изобретателя беспроволочного телеграфа»[310]. В этом отношении весьма показательны публичные лекции Попова. Он выступал на лекциях и как широкообразованный физик, и как компетентный электротехник.

Репортер местной газеты мог рассказать, конечно, лишь о внешней стороне выступлений Попова. К счастью, приглашенным на такие лекции — отдельным лицам и учреждениям — посылались печатные извещения с кратким содержанием предстоящих сообщений. Сущность выступлений Попова нам стала известна именно из таких кратких проспектов, сохранившихся в фондах Центрального государственного архива Военно-морского флота.

В другой местной газете «Котлин», издававшейся Е. П. Тверитиновым, которая стала выходить позже, стали появляться более подробные отчеты о публичных выступлениях Попова, составленные его слушателями из Минного офицерского класса.

Самому Попову трудно давалось литературное оформление своих трудов. Обычно библиографический указатель трудов ученого довольно полно характеризует его творческий облик, перечень же напечатанных Поповым произведений для такой цели далеко не достаточен. По словам H. H. Георгиевского, «А. С. Попов весьма редко предавал гласности свои работы путем помещения статей и заметок в журналах»[311]. Даже на редкость сдержанное название, которое он дал своему историческому докладу, свидетельствует о его необычайной скромности. В этом сказалась и присущая многим подлинным ученым боязнь саморекламы.

Редкие выступления Попова в печати, однако, не помешали росту его популярности. Тесное общение с широким научным кругом сделали его имя известным далеко за пределами столицы. Этому в значительной мере содействовала превосходно организованная лаборатория Минного офицерского класса. Ее богатое оборудование, позволявшее ставить самые сложные опыты, привлекало внимание ученых со всех концов России. В конце 1889-го — начале 1890 года в Петербурге состоялся очередной (Восьмой) съезд русских естествоиспытателей и врачей. Во время съезда участники его знакомились с научными учреждениями. На осмотр Минного офицерского класса записалось свыше ста человек. Несмотря на слухи о плохом состоянии дороги по льду, экскурсия в составе пятидесяти делегатов все же состоялась. В числе участников были физики из Петербурга, Киева, Казани и других городов[312].

В показе гостям всего того, чем обладал класс, принимали участие все преподаватели, но в отчете об этом посещении Попову уделено особое место: «Осмотр класса очень скоро превратился в оживленную беседу между гостями и преподавателями в различных кабинетах, закончившуюся лишь к началу третьего часа сообщением преподавателя класса А. С. Попова о весах Томсона[313] и электрометре Эдельмана[314]. Демонстрирование этих редких приборов, представлявших новость для очень многих, возбудило большой интерес и вызвало много вопросов со стороны слушателей»[315].

Авторитет Попова в военно-морском ведомстве из года в год непрерывно возрастал. По истечении десятилетней службы в Минном офицерском классе морское ведомство представило его к награждению орденом Станислава 2-й степени. Представляет интерес характеристика, которую получил при этом ученый: «Коллежский асессор Ал. Ст. Попов состоит в Минном офицерском классе преподавателем с 1883 года; за эти 11 лет он преподавал практическую физику — предмет, который должен был им быть самостоятельно разработан сообразно с требованиями программы гальванизма и химии и для которого им составлены курсы, а во время болезни преподавателя гальванизма в 1888 г. он его заменил вполне, взяв на себя преподавание двух предметов почти в продолжение целой зимы. За это время А. С. Попов заслужил общее уважение и вполне заслуженную славу прекрасного профессора и серьезного ученого, чутко относящегося к развитию науки, новыми приобретениями которой он всегда охотно делился. Его советами и мнением в вопросах электротехники неоднократно уже пользовался Морской технический комитет»[316].

За одиннадцать лет пребывания Попова в Кронштадте значительно расширился круг технической интеллигенции и число специалистов настолько возросло, что возникла мысль об организации там местного отделения Русского технического общества. Попов был одним из инициаторов этого. В числе учредителей отделения был и главный командир и военный губернатор Кронштадта вице-адмирал Н. И. Казнаков. В списке учредителей мы находим также известные тогда во флоте имена заведующего Минным офицерским классом А. А. Вирениуса, Н. Н. Георгиевского и Е. В. Колбасьева[317]; позже в мастерской последнего серийно изготовлялись первые в России аппараты беспроволочного телеграфа.

Собрание учредителей Кронштадтского отделения Русского технического общества состоялось 18 марта 1894 года[318]. Большинство из них составляли преподаватели военно-морских учебных заведений, главным образом Минного офицерского класса, в стенах которого происходили заседания отделения[319]. Оно имело целью «содействовать развитию и распространению технических и научных знаний среди своих членов и разработке технических вопросов, имеющих прямое или косвенное отношение по военному и военно-морскому делу»[320]. Среди основателей отделения было немало членов из основного состава РТО; избранный почетным председателем отделения упомянутый выше вице-адмирал Н. И. Казнаков за 28 лет до того принимал участие в учреждении Русского технического общества и присутствовал на его открытии[321].

В Кронштадте, кроме Минного офицерского класса, были и другие технические учебные заведения: Артиллерийский офицерский класс и Инженерное училище[322], однако Минный офицерский класс считался ведущим центром технической мысли. Поэтому, возникнув в стенах класса, Кронштадтское отделение РТО все время своего существования опиралось именно на это учебное заведение.

Закрывая первое заседание общества, адмирал Казнаков, как сказано в очерке истории отделения, благодарил «всегда отзывчивый на все доброе Минный офицерский класс, давший помещение свое для сегодняшнего собрания и обещавший не закрывать дверей своих и на будущее время». Естественно, что главными деятелями отделения были представители класса. На первом заседании, состоявшемся 3 апреля 1894 года[323], председателем был избран начальник или, как он официально назывался, заведующий Минным офицерским классом А. А. Вирениус, а товарищем председателя — А. С. Попов[324].

Кронштадтское отделение Русского технического общества было так тесно связано с Минным офицерским классом, что в истории этого учебного заведения уделено особое место о возникновении этой организации кронштадтских инженеров и техников. В «Материалах…» имеются и краткие сведения о том, как отделение разрешало стоявшие перед ним задачи. Ежегодно здесь заслушивалось 12–15 сообщений. Среди докладчиков были и такие авторитеты военно-морского дела, как вице-адмирал С. О. Макаров[325]. Он выступал здесь в 1898 году с сообщениями «Об однообразии в судовом составе флота» и «О непотопляемости судов»[326]. Эти работы, как известно, заняли видное место в военно-морской истории. В Кронштадтском отделении Попов демонстрировал в январе 1896 года изобретенный им радиоприемник[327]. Широкая и плодотворная деятельность Кронштадтского отделения РТО рассматривалась как составная часть деятельности Минного офицерского класса. «Принимая во внимание, — писали авторы «Материалов…», говоря о пятилетнем существовании отделения, — что многие сообщения и доклады требовали производства иной раз сложных опытов, становится понятным, насколько Минный офицерский класс способствовал развитию и расширению средств отделения. Таким образом, Минный офицерский класс со своего основания и до настоящего времени (1899 год. — М. Р.) остался научным центром в г. Кронштадте, оправдывая тем самым свое назначение в возможно широком смысле»[328].

Ассистент Попова H. H. Георгиевский, принимавший активное участие в организации Кронштадтского отделения РТО, в 1894 году покинул Минный офицерский класс и освободившееся место занял П. Н. Рыбкин, который оставался ближайшим помощником[329] изобретателя радио в течение всех лет пребывания последнего в Кронштадте. Он был питомцем того же университета, того же факультета и того же отделения, что и Попов. В отличие от H. H. Георгиевского, научные интересы которого были связаны главным образом с учением о теплоте, П. Н. Рыбкин занимался теми же вопросами, что и его руководитель, оказывая ему постоянную помощь, которая стала особенно полезной, когда начались работы по устройству радиоустановок.

Как произошло приглашение его на должность, освободившуюся в Минном офицерском классе, П. Н. Рыбкин красочно рассказал в своих воспоминаниях: «Иногда мне приходилось бывать на заседаниях Русского физико-химического общества. Однажды, после одного из таких заседаний Общества, ко мне подошел человек небольшого роста с одутловатым лицом и редкой бородкой. Одет он был в сюртук, который носил расстегнутым. Это был Александр Степанович Попов. „Начальство, — заявил он, — поручило мне с вами договориться об одной вещи. Давайте потолкуем“. Сев рядом со мной, Александр Степанович продолжал: «У нас в школе имеется вакантное место лаборанта. Жалованье, правда, небольшое, всего 75 рублей, зато и занимаемся мы только три месяца в году. С октября по декабрь офицеры проходят общеобразовательные предметы. А потом мы почти весь год свободны. Конечно, жить в Кронштадте скучновато, но что же поделаешь? Со временем привыкнете. Зато если научной работой захотите заняться, то лучших условий вам нигде не найти. Наши кабинеты всем известны». Попов не был дипломатом. Он рассказывал, сопоставляя все положительные и отрицательные стороны работы в Кронштадте. И эта его объективность в его суждениях прямо огорошивала меня, к тому же о замечательном оборудовании физического кабинета Минного класса я и до этого слышал не раз… 1 мая 1894 г. я был зачислен на службу в Минный офицерский класс в качестве ассистента преподавателя гальванизма и практической физики. Кроме того на меня возлагалось заведывание физическим кабинетом, составление каталогов приборов и материалов, а также исполнение и различных других научных поручений… Мне выпало счастье стать другом творца радио и непосредственным участником всех его смелых практических начинаний»[330].

Прежде чем говорить об изобретении радио, необходимо подробно остановиться на участии Попова в двух важнейших событиях в русской и мировой науке и технике. Это были экспедиция по наблюдению полного солнечного затмения и Всемирная выставка в Чикаго.

13.03.2015, 1483 просмотра.

Мемориал Победа
«Географический центр Советского союза» — координаты: 62*30’с.ш. и 82*30’в.д.
Перейти к журналу работы станции (Online Log)
«Сургут — фронту» — в честь подвига жителей Сургута на фронте и в тылу. RDA: HM-12
Перейти к журналу работы станции (Online Log)
Гавриил Собянин» — памяти Героя Советского Союза Гавриила Епифановича Собянина. RDA: HM-16
Перейти к журналу работы станции (Online Log)
«Югра-фронту» — в честь тружеников тыла Ханты-Мансийского района. RDA: HM-23
Перейти к журналу работы станции (Online Log)

На сайте мемориала «Победа» размещены и доступны для скачивания электронные дипломы участников мемориала.

Новости СРР
RSS
Архив "Новости СРР"
Новости РО СРР
RSS
Архив "Новости РО СРР"
Статьи
RSS
Архив "Все статьи"
На сайт размещаются информационные материалы из открытых официальных и публичных источников, либо с согласия авторов и владельцев авторских прав. Запрещено воспроизведение материалов с данного сайта в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами без разрешния их владельцев. При выполнении условий публикации материалов сайта, ссылка на него обязательна.
Host CMS          R9J © 2009—2018         Региональное отделение СРР по ХМАО-ЮГРА         E-mail:

счетчики